Рассказ о птицах

Рассказ о птицах “Встречи в огороде”- ч.7.

Через несколько дней у дома появились еще две мухоловки. Каждая из них стала курировать участок у одной из стен, исключая северную. На свою охотничью территорию они друг друга не пускали. Та, что жила с «востока», пользовалась для присады бельевой веревкой. На земле здесь появлялись каждый день новые крылышки бабочек – остатки птичьей трапезы. Как брошки, красовались в траве оторванные крылья павлиньего глаза. Оказалось, что и яркие, напоминающие глаза, пятна на крыльях бабочки не помогли спастись этим насекомым от птиц.

Многие предметы человеческого быта, а также постройки, птицы часто принимают за нечто естественное, к чему они привыкли в природе. Так, стена, вероятно, напоминает им отвесную скалу, а натянутая веревка или провода – длинные ветки дерева. Вот только стекло для многих пернатых – явление непостижимое.

Обычно возле дома у нас сушились после мытья надетые на колья изгороди трехлитровые стеклянные банки. Как-то в одну из них залетела муха и металась там из стороны в сторону, не догадываясь спуститься вниз, к горлышку. Ее заметили две мухоловки и принялись за охоту. Птицы довольно долго кружились вокруг банки, как бабочки у лампы. Им никак было не понять, почему муха от них постоянно ускользает, хотя и рвется им навстречу. В другой раз в доме на окне оказалась бабочка совки. Она билась о стекло, стремясь к свету.

Ее тотчас, раньше нас, с улицы заметила мухоловка и принялась ловить. Взмахивая крылышками и суетясь, она опускалась на раму и пробовала схватить насекомое. Я взяла бабочку и пришпилила ее снаружи дома на подоконник. Это было угощение мухоловке. Только теперь птичка не обращала никакого внимания на неподвижное насекомое. Однако бабочку скоро заметили полевые воробьи. Сначала один начал стаскивать ее с булавки, затем второй ухватил с другой стороны. Совка вмиг оказалась разорвана и съедена. Мухоловка видит только то, что двигается, а воробьи замечают все. Их не обманет даже и прозрачное стекло.

В конце августа под навесом крыши на углу нашего дома в дыре за выпавшей доской обосновались сизые голуби. Самец, сидя на выступе крыши, увлеченно ворковал. Голос у этих птиц довольно мрачен, похож на ворчание, да и сам голубь был какой-то сумрачный, нахохленный. Кто они, эти птицы,- дикие или домашние? К кому они ближе по занимаемой нише – к воробьям или к курам? Воробьи тоже живут возле людей и во многом от них зависят. Куры же совсем потеряли не только свое птичье «лицо», но даже и способность к полету. Многие породы кур утратили и инстинкт насиживания кладки. В нашей деревне голуби скорее ведут жизнь диких, нежели домашних птиц. Стайкой вылетают они кормиться на поля. Но гнездятся они под навесами крыш, иногда на специальных, прибитых для них здесь полочках.

Пожалуй, одним из серьезных отличий жизни голубей от других птиц было очень позднее повторное гнездование. Голуби начали откладку яиц в конце августа, когда у других птиц дети уже давно оставили гнезда и приобрели самостоятельность. Наша пара 26 августа весь день носила под крышу тонкие палочки. На следующий день поднялся северный ветер, и казалось, что вот-вот пойдет снег. А сизак сидел на коньке крыши и ворковал. На что надеялись птицы, начиная гнездование в такую пору? Правда, на полях в это время после уборки осталось много овса, так что для зерноядных видов время было самое сытное. К тому же голуби при любой погоде имели возможность позавтракать остатками трапезы дере­венских кур.

Когда у голубей началось насиживание кладки, они, сменяя друг друга на гнезде, стали держаться тихо и осторожно, как дикие. Только в отличие от них дикие птицы собирались улетать или устраиваться на зимовку, а голуби намеревались растить детей. И вырастили-таки их, несмотря на непогоду и наступившие холода.

Ни с чем не сравнима пора бабьего лета. Днем становится тепло, просто жарко, а ночью воздух остывает до нуля градусов. Все вокруг светлеет и приобретает золотистый оттенок. Березки бросают под ноги первые листки, желтеют на поле, как ты­сячи солнц, подсолнухи. Днем повисает легкий дымок от сжи­гаемой в огороде картофельной ботвы. В природе чувствуется уверенное спокойствие. Еще ничто не напоминает о близкой долгой зиме. Умиротворение от хорошо прожитой жизни, хрупкая радость от того, что живешь, что здоров, что сыт, в пору бабьего лета ощущается, пожалуй, сильнее, чем в погожий летний день.

Пара трясогузок опять вернулась к нашему дому. Птицы бегали по коньку крыши, заглядывая в щель, где летом было их гнездо. Самец даже держал в клюве муху, вспоминая, видимо, о беспокойном и счастливом времени выращивания ма­лышей.

К концу сентября синички стали появляться возле дома не стайками, а по одной-две. Выводки давно распались, и птицы деловито осматривали наши постройки, очевидно, подыскивая место, где будут ночевать зимой.

Каждое дерево встречает осень по-своему. В середине сен­тября листья на березах, такие трогательные весной, пожухли и стали опадать. Вяз оголился как-то вдруг. Сучья его полы­сели, и на них, как листочки, замелькали длиннохвостые синички. Эти легкие создания перепархивали с одной ветки на другую, а затем вдруг все поднимались вверх и улетали дружной стайкой.

Самым заметным деревом в деревне стал клен. Сначала его вершина покрылась своеобразной ослепительной «сединой» – стала красно-оранжево-желтой. Так он горел много дней. А потом весь пожелтел. Наконец, после одной дождливой ветреной ночи, шевелюра его поредела. Зато червонным золотом оказалась усыпанной вся земля вокруг. Почти полдеревни щедро покрыл он своими золотыми кудрями. А на ветках все еще оставалось ажурное кружево его побледневших листьев.

Скворцы заметались в суматохе, как будто предчувствуя какие-то неприятности. И действительно, началась «погода». Холодный западный ветер зло гнал низкие тучи. Дождь то моросил, то припускал во всю мочь. Рано стемнело, и ночью началась настоящая буря. А к утру все вдруг оказалось чистым, умытым, на небе остались лишь редкие облака. За ночь кроны берез и осин в лесу стали прозрачными. У клена же ветки совсем обнажились. Стал он черным и незаметным. Кончи­лось бабье лето!

Пролетели две стаи белолобых гусей. Птицы медленно двигались на юго-запад, держась невысоко над лесом. Они выбирали себе поле, на котором можно было бы покормиться остатками зерна. Когда смотришь на гусей, почему-то щемит жалость к ним. Такие большие, нерасторопные и такие заметные птицы. Хотя они и держатся косяками, но кажутся сиротливыми, беззащитными и крайне испуганными, как курица, потерявшаяся в лесу. Только для гусей, должно быть, страшным лесом кажется наш человеческий мир – деревни, города. Но ведь есть еще и поля… В дождливую осень, затрудняющую уборку урожая с переувлажненных земель, птицам есть чем подкрепиться почти в самом начале своего дальнего пути.

Читать подробнее – рассказ о птицах – начало.

Обратно к  предыдущей статье.

Здесь вы можете написать комментарий к этой записи

* Текст комментария
* Обязательные для заполнения поля

Внимание: все отзывы проходят модерацию.